Нижнетагильская роспись по металлу

Особенно большую роль в развитии лакового дела сыграл Никита Акинфиевич Демидов. При нем тагильская живопись на железе достигла своего расцвета.

Интерес к тагильским лакам у Никиты Демидова появился, видимо, после путешествия по Европе в 1771-75 годах. Там, как, впрочем, и в России, в то время в большой моде были восточные лаки китайские и японские. Многие западноевропейские мануфактуры выпускали изделия, имитирующие работы лакировщиков Востока. Например, в Англии металлические подносы с росписью изготавливали в Понтипуле, Билстоне, Бирмингаме. Во время поездки Никита Акинфиевич имел прекрасную возможность лично убедиться, что «...художество это во всей Европе похвально». Он не только охотно приобретал лаковые изделия различных европейских фирм, но и, можно предположить, задумал завести свое производство. «Дабы не прекращалось, а возвышалось лакировальное искусство в тагильских заводах», Демидов распорядился завести в Нижнем Тагиле господскую лакировальную фабрику. Возможно, началом ее явилось определение учеников к лакировальщикам Худояровым. «В науку» направили четырех крепостных. Трое приступили к обучению с 1779 года. Каждому было положено от Н.А. Демидова жалованье.

Славу тагильским изделиям приносили прежде всего цветочные росписи. Прекрасно владели цветочным письмом Вавила и Федор Худояровы. Их работы в этой технике нам, к сожалению, не известны. Но через века дошла оценка их мастерства и таланта: «...За лакирование столика Худоярову заплатить 25 рублей, и ежели оный сам цветы расписывает, то весьма похвалы заслуживает», - писал Н.А. Демидов. Можно предположить, что роспись эта была реалистична, близка к природным цветочным формам. А через заказы заводовладельца творчество Худояровых впитывало определенные элементы восточной и западноевропейской живописной культуры, так как часто мастера должны были опираться на какой-то присланный образец: ботанический атлас, альбом, гравюры.

Говоря об отделке тагильских лакировальных изделий в XVIII веке, особое внимание хотелось бы обратить на технику копирования. При рассмотрении работ современных художников с использованием этой техники некоторые исследователи считают их грубым нарушением традиций. Однако архивные документы настойчиво утверждают, что копирование в промысле не только имело устойчивые позиции, но, возможно, даже доминировало над оригинальными композициями.

Копировалась живопись разных жанров - пейзаж, цветочный натюрморт, исторические и мифологические композиции. Например, ведущие лакировщики Тагила Вавила и Федор Худояровы «... могли изображать по рисункам и эстампам разные лица, цветы, ландшафты». В случае же необходимости копия дополнялась оригинальными художественными вставками по усмотрению мастеров.

Первые опубликованные сведения находим у знаменитого ученого-путешественника П.С. Палласа. В 1786 году он опубликовал записи дневника своего путешествия по России в 1770-1773 годах. В Невьянске и Нижнем Тагиле Паллас побывал петом 1770 года. О лаке исследователь упоминает косвенно, называя его «настоящим искусством в деле подносов». Обратил внимание путешественник и на ограниченный круг посвященных в секреты технологии: «Это умение хранят жители в тайне». (Мастера Худояровы в тексте дневника не упоминаются). Лак заинтересовал ученого, и он предпринял попытку разгадать его тайну. Какими именно методами и способами действовал Паллас, нам неведомо. Но с гордостью поспешил он рассказать о практике изготовления лака на страницах дневника. Возможно, до конца своих дней П.С. Паллас, известный ученый, так и не узнал, что стал жертвой крестьянской смекалки, хитрости и выдумки. Видимо, отголоски этой истории живут в увлекательном сказе П.П. Бажова «Хрустальный лак».

Впервые один из Худояровых назван изобретателем лака в подробнейшем трехчастном хозяйственном описании Пермской губернии Николая Савича Попова. Оно опубликовано в 1804 году, а написано немного ранее, в 1802-1803-м. Попов дал отдельную характеристику лакировального искусства в Невьянске и Нижнем Тагиле. Он сообщает: «Мастеровой Худояров, изобретший способ составлять тагильский лак, оставил сие искусство только некоторым своего рода. Рецепт оного известен ныне (1802 г.) двум или одному дому сродников и рачительно от прочих скрывается». Н.С. Попов первым указал на сложный состав лака и отметил его отличительные особенности. Другие, изготовлявшиеся местными мастерами, «...хотя и походят на оной, но с ним сравниться не могут прочностью. Тагильский лак не портится ни от жару, ни от какой кислоты».

«Наряду с прочностью исследователь называет и другое отличительное качество – прозрачность». Именно Н.С. Попов сравнил ее с хрусталем. Попов ведет речь об изобретателе лака как о лице уже умершем: «...он (Худояров) оставил сие секретное искусство...» Из трех предполагаемых кандидатур - Андрей Степанович, Вавила Андреевич, Федор Андреевич Худояровы - в 1802 году в числе умерших числился только Вавила Андреевич, он скоропостижно скончался в 1794 году (Андрей Степанович - в 1804-м, Федор Андреевич в 1828-м).

Через пять лет, в 1807 году, началась подготовка капитального труда А.С. Ярцова «Российская горная история». Среди обилия разных материалов и сведении автор посчитал возможным уделить внимание и лаку. Вслед за Поповым он называет его тагильским и впервые дает определение: масляный. Ярцов же указывает на его универсальность, широкие возможности использования: лак не трескался на железе, меди, дереве.

Еще одно интереснейшее по содержанию издание, подтверждающее существование тагильского лака, относится к 1825 году. В журнале «Азиатский вестник» в номере за январь-июнь были опубликованы путевые заметки неизвестного автора под названием «Письма из Сибири». О лаке там сказано так: «с давнего времени делается в Тагиле, составление его хранится в тайне у некоторых домов. Одна из коренных составных частей в нем есть семя маковое или предпочтительнее льняное. Отличительное свойство тагильского лака то, что для осязания он не сух, как иностранный лак, имеет при том мягкость и как бы тело. По виду отсвечивает так, что поверхность, им покрытая, представляется зеркальной; в употреблении крайне постоянен и едва ли уступает лаку китайскому».

Загадка без отгадки
До наших дней дошла единственная вещь, расписанная Вавилой и Федором Худояровыми. Это медный столик для хранения жалованной Демидовым грамоты на потомственное дворянство (1785 г.).

В 1990 году, когда этот ценнейший экспонат находился во ВНИИ реставрации имени И.Э. Грабаря, сотрудники Нижнетагильского музея-заповедника решили внести свой вклад в раскрытие тайны лака Худояровых. С заведующим физико-химической лабораторией института доктором искусствоведения E.И. Гренбергом и научными сотрудниками С.А. Писаревой, В.Н. Киреевой удалось договориться о проведении микрохимических и гистохимических исследований покровного лака. Но в результате сложнейшей работы ученые выяснили совсем немного.

В отчете дано следующее заключение: «Покровный лак на красочном слое столика Худояровых чрезвычайно интересен по своим свойствам и составу. Он практически бесцветен, очень тугоплавок, плохо растворим в олифе. Детальное исследование позволило установить, что данный лак представляет собой спиртовый лак, олифа для приготовления не применялась». «Эти лаки из-за отсутствия олифы в их составе медленно старились, потому не темнели по прошествии длительного времени, были температуроустойчивы и механически прочны. Основные компоненты - шеллак и мастикс. Кроме мастикса, продукта дорогого и употребляемого для ответственных работ, в качестве минорного компонента в покровном лаке использовался, по-видимому, какой-то копал. Копалы очень близки по составу и определить вид используемого с учетом того обстоятельства, что копалы содержат большое количество нерастворимых в органических растворителях компонентов, следовательно, при изготовлении спиртовых лаков в раствор не переходящих, не представляется возможным».