В лаборатории художественной ковки, которой уже 15 лет руководит Сергей Анатольевич Колчин, все без прикрас: сажа – вот она (куда её денешь?), специфический запах раскалённого металла, копоть, пышащий пламенем горн и даже кот по кличке «Кокс», немного посеревший от дымной жизни в кузнице, но вполне довольный судьбой. Сам хозяин вид имеет древнерусский, бородатый, ремесленный, как будто из позапрошлого века. Очевидно, таким надо было родиться.

Сергей Анатольевич Колчин

Фамильная тайна

Танго. 2002. Сталь

Интерьер лаборатории говорит о Колчине столько, сколько и слова не всегда скажут. На стенах – живопись и графика, на многочисленных полках – кованые скульптуры. В «горячем цехе» повсюду расставлены-разложены инструменты, куски металла, фрагменты кованых железных решеток, а под самым потолком парит, раскинув крылья, птица «Веникс», сооруженная, разумеется, из обычных веников… О профессии хозяина повествует (правда, не напрямую) даже его фамилия.

— В детстве меня иногда обзывали Колчаком – это сейчас он герой, а в советское время прозвище было смертельно оскорбительным. Я даже дрался, помню, – рассказывает Сергей Анатольевич. – Долго пытался расшифровать фамильную тайну. Однажды, уже в зрелом возрасте, наткнулся на одну умную книгу, где и нашёл ответ. Оказывается, не кол, не колчан, а, скорее всего, колченогий, то есть хромой. Сначала даже расстроился, но потом вспомнил, что самый знаменитый хромой носил имя Гефест и был он богом кузнечного дела. Так что теперь за свою фамилию я спокоен. Кстати, два прадеда-кузнеца хотя и носили другие фамилии, но гены свои, похоже, мне передали.

— Сергей Анатольевич, помните ли Вы своё самое первое кованое изделие?

— Конечно. После окончания Красноярского института цветных металлов я – молодой инженер-металлург (специальность «Обработка металлов давлением») отправился по распределению в «хлебный город» Ташкент на тракторный завод. Сначала работал мастером, но вижу – обычная производственная карьера – не моё… Как раз в это время в ремонтно-механическом цехе запускали кузницу, искали специалиста. И я, руководствуясь принципом Наполеона, заявил, что могу работать кузнецом. Ох, и натерпелся же позора… Приходит слесарь из соседнего цеха, откуй, говорит, отвертку. Я и так её, и эдак, всё время какая-то пика получается. Работяга тот взял заготовку: тук да тук – готово! «Учись, ку-узнец, пока я жив!» Взгляд его снисходительно-презрительный долго помнил… Взялся я учиться, где только мог, перерыл все архивы республиканских библиотек.

Танго. 2002. Сталь

Художественной ковкой занялся, а это ведь не ломы с гвоздодёрами штамповать, это ж мир целый, край непочатый, терра инкогнита! Ну, естественно, переболел «детскими болезнями» нашего ремесла – стиль «кренделябров», «розовый период» (это когда розочки-цветочки, листочки-лепесточки), до дамасских сталей докатился, до скульптуры. А изделие первое… Начинал-то с нуля и инструментов кузнечных никаких не имел (ситуация а-ля Робинзон до козы и Пятницы). Молоток и пассатижи купил в магазине, а вот клещи там не продаются, их и сделал. Жаль, не сохранились они в дальнейших переездах из кузницы в кузницу, корявейшее, но столь дорогое моему сердцу изделие. Сейчас бы показывал студентам…

Главный Левша Узбекистана

— У Вас на шее черный платок повязан – это какой-то символ?

— Вот-вот, и вы туда же… Многие подозревают: ты что, анархист? А я надеваю платок не для украшения, а чтобы лямка от фартука шею не терла.

— Послушаешь Вас и диву даешься – самоучкой начинали и вдруг – профессионал экстра-класса!

— На это «вдруг» у меня лет шесть ушло! В Ташкенте я единомышленников не нашел – не Прибалтика всё же. Приходилось вариться в собственном соку. Помог случай: заболела рука, и я попал в больницу. Лежу – скучаю, всё перечитал. Вдруг вижу на тумбочке у соседа обрывок газеты. Взял – а там новость: в Подмосковье создают Музей кузнечной науки и техники. Написал туда письмо, и пришло приглашение на фестиваль кузнецов в Балашихе. Я никому ничего не сказал, взял отгулы за свой счет и поехал. Вернулся с грамотой за второе место по СССР! На заводе когда узнали о моем успехе – поездку оплатили, да ещё и премию выписали. Так я стал главным кузнецом Узбекистана (смеется). В августе 1991 года поехал на очередной фестиваль в Москву. Пошел в понедельник на старый Арбат и вижу, что-то не то: народ смурной, озабоченный. Скоро прояснилось: в стране ГКЧП. До сих пор храню резиновую заглушку с танка, что на Васильевском спуске стоял.

Солнцеворон. 2008. Сталь

Культуртрегер поневоле

Вскоре по понятным причинам семье Колчиных пришлось покинуть Узбекистан и вернуться в Красноярск.

— 1993 год. Красноярские кузнецы живут себе и в ус не дуют, – вспоминает Колчин. «Могучая кучка» на ремонтно-механическом заводе творит шедевры местного разлива. И вдруг приехал некто, вроде со Средней Азии. Кто такой? Да ещё и выставку персональную открыл… Прислали делегата. Тот посмотрел – мол, то же самое и мы делать можем. И тут же вопрос: «А вот этот элементик как выковать?”. Каков вопрос – таков ответ … Словом, спокойно жить я местным мастерам не дал. Так или иначе, тесто кузнечное забродило, и в результате сегодня уровень художественной ковки в Красноярске вполне дотягивает до «среднезауральского”.

— А как же Вы занялись преподавательской работой?

— По стечению обстоятельств именно в середине 90-х на кафедре ОМД в родном Цветмете задумали открывать специализацию по художественной ковке, а тут я как с неба свалился. Всю зиму строили мастерскую и в марте 1995 года впервые разожгли огонь в горне. Мы – первопроходцы, за Уралом ничего подобного тогда не было. С тех пор в лаборатории художественной ковки получили профессию студенты 10 выпусков. Набор небольшой, человека три в год, зато специалист выходит штучный, на вес золота – инженер-кузнец.

Усть-Темир. 2004. Сталь, монеты

Красноярск – не Швеция

Металл можно плавить, заливать в форму, штамповать, волочить, гнуть, скручивать, чеканить… Однако у кузнецов есть особый критерий оценки профессионального мастерства: цельнокованая вещь. Мастер берет кусок металла и, не отсекая ничего лишнего, превращает его в художественный образ, используя различные технологии горячей ковки. Именно такими премудростями владеет Колчин и учит этому своих «подмастерьев».

— Полюбуйтесь, – указывает мне на решетчатый орнамент Сергей Анатольевич – это будущая дипломная работа наших студентов – 350 кованых деталей, конец XIX века! Откуда старина? С Троицкого кладбища. За сто лет почти вся в землю ушла, проржавела. Хотя старинный металл по качеству получше нынешнего, но и он не может устоять перед вредным воздействием сегодняшней атмосферы, отравленной выбросами. Теперь предстоит серьезная реставрация, как-никак – памятник истории. Студенты наши сейчас заняты сбором видео- и фотоматериалов о сохранившемся художественном металле Красноярска, ищут в архивах сведения о старых мастерах. Успеть хотя бы зафиксировать документально, ибо металлическая старина «тает» на глазах, как шагреневая кожа…

Продолжатель традиций Дочь Дора

Сегодня стоит заборчик, а завтра глядишь – его уж нет. Так я прозевал, когда разбирали старый железнодорожный мост на станции Злобино. Думал, удастся хоть кусочек взять для нашей коллекции – они ведь демидовские ещё, рельсы-то, сам клейма видел. Прихожу в один прекрасный день, а мост стоит, только новый… Куда всё ушло – в металлолом? Обидно. Сегодня старинная ковка сохранилась в основном на кладбищах да как элемент уличной архитектуры. Будь моя воля, я бы, в первую очередь, на Троицком кладбище установил видеонаблюдение, чтобы варвары окончательно не уничтожили исторические ценности. Ещё мне бы очень хотелось контактировать с другими институтами и кафедрами СФУ: археологами, историками, архитекторами. У нас есть общая тема – наследие предков. Хотелось бы расширить деятельность лаборатории художественной ковки и получить хотя бы минимальное финансирование научных исследований. Мечтаю организовать вместе со студентами СФУ акцию: «Спасём металл Красноярска, Енисейска… и далее по карте…!»

— Похоже, что и само кузнечное ремесло нуждается в сохранении и поддержке. Этому искусству не учат ни в Суриковском художественном училище, ни в Красноярском художественном институте…

— Да, Красноярск – не Швеция, где количество учебных заведений по обучению искусству художественной ковки исчисляется едва ли не десятками. У нас в Художественном институте и рады бы ввести такую специализацию, но проблема, наверное, в финансировании: кузница – большое хозяйство.
Действительно, большое, но не в смысле площади, а в плане наполнения. По «кузнице Колчина» в ИЦМиМ СФУ можно день ходить, как по музею, разглядывать реликвии. Многие экспонаты коллекции в буквальном смысле «держались на волоске» и вскоре должны были упасть и сгнить… А вот кованая корона с рогами, когти, шаманская маска, – изготовлены коллективом лаборатории в пору увлечения шаманской культурой. «Вы знаете, что шаманы отводили кованым изделиям особое место? – просвещает Мастер. – До 30 кг меди и железа на себя навешивали! Существовала даже особая каста – шаман-кузнец. Все атрибуты своего одеяния они изготавливали собственноручно.

— Сергей Анатольевич, вопрос прагматичный, но все-таки: насколько востребована сегодня художественная ковка в быту?

— Коваными изделиями украшают камины; заказывают ограды, решётки для коттеджей, дачных участков. Несколько лет назад наша лаборатория участвовала в оформлении интерьера Крестовоздвиженского храма в Лесосибирске – самого большого из построенных в России за последнее десятилетие: мы ковали настенные бра, подсвечники и подлампадники. Бывает, и что-то сокровенное заказывают: колечко из молибдена, кованую рамку для заветной фотографии или просто подарок к юбилею человека или учреждения. Самый «прикольный» заказ – пудовая кочерга длиной полтора метра с элементами художественной ковки – подарок на свадьбу.

Вечный жид. 1996. Сталь, монеты

«На десерт» – колчёности

Уже выпит чай из железных кружек, собираюсь восвояси. В это время Сергей Анатольевич берёт с полочки миниатюрный металлический предмет, прижимает к губам, и раздаются вибрирующие звуки, которые чем-то напомнили мне горловое пение.

— Что это?

— Варган или зубанка, хомус – музыкальный инструмент, сам выковал, сам научился играть, – посвящает Колчин в тайны своей «кухни».– В ходу этот инструмент в Якутии, Туве, на Алтае…

Окидываю взглядом интерьер: «Так на стенах и графика Ваша?»

— Да, – скромно кивает Мастер. – На графических листах проявились мои творческие муки по поводу рождения пластических образов. В свое время даже в Союз художников предлагали вступить.

— Вступили?

— Я и без формальностей с художниками постоянно сотрудничаю.

— Сергей Анатольевич, чует сердце, что-то ещё «на десерт» приберегли…

— Да всё вроде бы, хотя… Только не судите слишком строго: бывает, жду у горна, пока металл нагреется, а в голову мысли разные лезут, – хватаю ручку, записываю и дальше стою, жду… Помните, у Ларошфуко – максимы? А у меня – минимы. Иногда в дороге осеняет. Однажды поутру вышагиваю на работу, грузовик мимо проезжает, а на борту надпись – «Колчёности». Что такое? Глаза протираю, читаю: «Копчёности». Эврика, думаю, однако… Так вот, набралось у меня этих «колчёностей» на 500 листов! Планирую сборник выпустить.

— А ведь Вы, кажется, и вправду левша…

— Точно!

Беседовала с мастером Вера КИРИЧЕНКО,
фото автора

ДОСЬЕ

Колчин Сергей Анатольевич

Родился 7 июля 1956 года в г. Красноярске. В 1973 году закончил среднюю школу № 29.

1973—1979 – учёба в Красноярском институте цветных металлов. Получил профессию инженер-металлург по специальности «Обработка металлов давлением».
С 1980 по 1993 гг. проживал в г. Ташкенте, где и происходило его становление как кузнеца-профессионала. Двадцать семь лет кузнечного стажа, из них половина – работа на предприятиях.
С 1989 г. – член Союза кузнецов России. В 1994 году, вернувшись на Родину, возглавил специализацию «Художественная обработка металлов» на кафедре ОМД ГАЦМиЗ (ныне ИЦМиМ СФУ).
С 2000 г. – председатель Красноярского отделения Межрегиональной общественной организации «Союз кузнецов». Участник многих фестивалей и праздников кузнецов в Балашихе (г. Москва) и Екатеринбурге. Организатор Красноярских фестивалей кузнецов.

Диапазон изделий весьма широк: от предметов экстерьера и интерьера, выполненных с применением различных кузнечных технологий из чёрных и цветных металлов, до дамасских сталей. Особое увлечение – мелкая пластика и авторское цельнокованое сувенирное оружие, изготавливаемое совместно с дочерью Дорой, выбравшей профессиональный путь отца.

КОЛЧЁНОСТИ

• Апломбированный специалист
• Абсолютый холод
• Воскресший из пипла
• Бремя собирать камни
• Слаботаж
• Дряблоко
• Мумуары Герасима
• Клятва Герострата
• Вшампунь
• Угрязение совести
• Лесурсы
• Сопельменник
• Конфузций

Popularity: 1% [?]