«Охота на китов» в центре Петербурга

Банальная формула «спасение утопающих — дело рук самих утопающих» прошлым летом получила неожиданное воплощение в петербургской деревне художников, когда один известный петербургский скульптор Александр Позин предложил своему коллеге, Сергею Борисову, посильную помощь в реализации его, Борисова, творческих исканий. Замыслов у скульптора было предостаточно, а возможности, традиционно, крайне ограничены: ведь если живописец может работать при наличии холста и красок, а график — имея под рукой бумагу и карандаш, то скульптура требует гораздо более мощной материальной поддержки. Эту поддержку в виде некоторого финансового обеспечения, а также площадки для работы в саду своей мастерской в Коломягах и предложил Позин коллеге.

Случай не вполне ординарный, однако в условиях отсутствия института меценатства художникам ничего не остается делать, как выступать в роли меценатов друг для друга.

Счастливым результатом этого совместного творческого порыва стала скульптура «Охота на китов», встречавшая еще недавно во дворе Мраморного дворца посетителей выставки «Абстракция в России. ХХ век», а нынче выставленная во дворе на Пушкинской, 10.

Сергей Борисов. «Охота на китов». Металл. 180х300х80. 2000 г.

Сергей Борисов. «Охота на китов». Металл. 180×300х80. 2000 г.

Внимательный зритель не мог не увлечься динамикой изменяющихся ракурсов, непрерывными переливами плоскостей и линий, живописной игрой поверхностей.

А тогда, в начале прошедшего лета, был небольшой, но тщательно разработанный графический эскиз, даже не форма еще, лишь ее потенция. Форма для Сергея Борисова всегда вопрос изначальный. Из него неизбежно вырастает следующий — вопрос материала. Но как только форма становится близка к реализации в пространстве, проблема материала из второй по значению становится первой.

«Охота на китов» — металлическая полая форма сложной объемно-пространственной конфигурации с остроумной технологией изготовления.

Для тех размеров и пространственного построения, которые задумал Борисов в своей новой работе, единственно возможным материалом оказался листовой металл. При этом первоначально задуманный размер был уменьшен вдвое — работа велась без подъемника, и детали нужно было поднимать вручную. Кроме того, толщина металлического листа должна была позволять, с одной стороны, гнуть металл, с другой — подвергаться обработке электросваркой.

Основная конструктивная идея — жесткий сварной каркас (для него использовался металлический уголок 50×50 мм), «обтянутый» листовым железом толщиной 1,5 мм. В соответствии с графическим эскизом скульптуры был сделан шаблон на плоскости, «выкройка», исходя из конфигурации и периметра которой был рассчитан каркас — на изготовление его ушло около 60 метров металлического углового профиля и больше месяца ежедневной работы.

Чтобы металлический угольник можно было выгибать в соответствии с замыслом художника, нужно было временно лишать его жесткости — для этого одна из сторон угла в нужном месте надрезалась, а после процедуры изгибания — заваривалась. Таким образом, процесс изготовления объемно-пространственного каркаса состоял в последовательном надрезании и заваривании металла по всей длине каркаса.

Скульптура в Галерее Чугунного Козьмы, Санкт-Петербург. Фото kozma.ru 

Скульптура в Галерее Чугунного Козьмы, Санкт-Петербург. Фото kozma.ru

В результате, металлический угольник был изогнут местами почти винтообразно в трех плоскостях, словно лист бумаги. После того, как каркас был изогнут и поставлен на основание (тоже пока еще в каркасном варианте), творческую часть можно было считать завершенной.

Теперь от скульптора уже не требовалось пространственной интуиции или поиска «собственного ощущения формы». Дальше следовала «обтяжка» металлическими листами готового каркаса — работа, быть может, менее творческая, но не менее тяжелая и требующая недюжинного мастерства и просто физической силы. Лист железа притягивался к каркасу струбцинами через каждые 3-5 см и приваривался. Сначала была сделана задняя, с вогнутой поверхностью, сторона скульптуры, затем — фасад. Скульптор Сергей Борисов

Мне казалось, что так будет легче, но оказалось, что особой разницы при изменении последовательности работ нет,

— рассказывает скульптор. Конечно же, такую большую поверхность (размер скульптуры- 180×300×80 см) одним куском металла не покрыть, поэтому пришлось варить листы «встык», что было нелегко — для подобной обработки они не имели достаточной толщины.

Вообще, сварные швы в пластику этой скульптуры не вписывались, художник стремился к легкой, чистой, непрерывной форме, к скользящей поверхности. Пришлось прибегнуть к зачистке и шпаклевке. Дальше — покраска, первый вариант которой был Сергеем отвергнут в силу недостаточно ровной поверхности металла, которая не гармонировала с локальной, плотной однородностью цвета.

«С одной стороны, — говорит скульптор, — ровный цвет дает ощущение чистой пластической формы, с другой — при такой однородной „заливке“ цветом преобладают скульптурные качества. Однако поверхность показалась мне недостаточно идеальной, и я решил придать скульптуре более сложные живописные свойства». К тому же, в процессе работы появилось и название — «Охота на кита» — некий вполне конкретный образ, которому не противоречила дополнительная живописно-динамическая составляющая.

«Охота на китов» напротив Казанского собора

«Охота на китов» напротив Казанского собора

Среди петербургских скульпторов Сергей Борисов — едва ли не самый приверженный абстрактному искусству. Образ в его творчестве идет вслед за почти спонтанно возникшей формой:

«Это такой „кит“, который живет очень глубоко, и если ты его увидишь, то, может быть, будешь на него охотиться...»

Абстракция неизбежно тяготеет к ассоциациям, человеческая психика привязана к конкретным образам. Однако это ассоциации второго порядка, напрямую не связанные с фигуративным миром и возникающие для удобства восприятия. «Это могучее и грандиозное существо, — продолжает Сергей — невообразимо пластичное в своей динамике, эти формы трудно представить, но можно попробовать это сделать...»

«Охота на кита» — редкий и убедительный пример того, как вдохновение художника и точный расчет могут гармонично и плодотворно сосуществовать в одном творческом пространстве. Очень часто замысел скульптора преобразовывается в процессе работы, интуиция заранее выводит его к заранее непредсказуемому результату.

На этот раз с самого начала была четко определена цель; работа по увеличению, воплощению в материале эскиза строилась на подробном и точном расчете. Ошибки были бы слишком дороги. В условиях столь нелегкого технологического процесса Сергею Борисову удалось сохранить целостность пространственного восприятия скульптуры.

Чувственность упругих линий и изысканная легкость игры скользящих в пространстве плоскостей заставляют забыть о тяжести и неподатливости металла. Технические ухищрения и физические усилия скульптора исчезли в недрах почти невесомой, динамичной формы. Художник достиг своей главной цели — скульптура оживила, активизировала пространство, сделав его подвижным и трепетным.

Елена Тюнина

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *